Библиотека java книг - на главную
Авторов: 38281
Книг: 97362
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Бессмертные»

    
размер шрифта:AAA

Кай Майер
Бессмертные

Сотворение материи из энергии,
а энергии из материи – суть алхимии.
Бог – алхимик.
Уолтер Лэнг. Введение к книге Фулканелли «Тайна соборов»

Глава
1

Август 1914 года

Аура проснулась в номере гостиницы, и перед ней вдруг пронеслось все то, что уже давно терзало ее душу: все, к чему она стремилась, все, что потеряла. Воспоминания навалились тяжким грузом.
Но вот она открыла глаза, щурясь от дневного света, и видение исчезло. Остались лишь пустота и страх, как накануне вечером. И так каждый вечер вот уже много лет.
Аура повернулась к окну: над крышами Парижа сияло солнце. Яркий свет будто разделял столбы дыма, поднимавшегося из труб, на тонкие нити. Солнце слепило. Не меняя позы, Аура снова закрыла глаза. Сон постепенно развеивался, а воспоминания становились отчетливее. Казалось, руку протяни – и вот они, ответы на вопросы, причины тревог – все, что опять и опять гнало ее из дома в чужие страны и города, из одной гостиницы в другую.
Но вот воспоминания улетучились, и вновь вернулась острая боль утраты. Ауру охватили горе и ярость. Как знакомы ей эти мучительные ночи, когда часами смотришь в потолок и не можешь уснуть, эти приступы жара, когда все тело словно пылает, это невыносимое отчаяние!
Аура лежала на спине, укрывшись тонкой простыней. Стены здания не спасали от августовского зноя. Даже коридоры гостиницы «Три грации», где не было окон, за день раскалялись, как печь. И ночами жара не спадала.
Высокие окна в номере Ауры (она использовала только одну комнату из трех) выходили на набережную Сены. Зеркальную гладь воды лишь изредка рассекали лодки.
Окна с двойными рамами приглушали шум редких автомобилей, грохот повозок и стук лошадиных копыт. Аура вдруг подумала, что глухая, безликая тишина гостиничных номеров будто бы высасывает жизнь из звуков города, и те становятся плоскими и невыразительными. Эта тишина словно поглощает внешний мир, подменяя его каким-то недоразумением – архитекторы называют это «атмосферой помещения».
Аура задумчиво оглядывала голубые обои с идущим поверху бордюром, изящные комоды, стулья с обивкой бледных оттенков. Она приехала в Париж две недели назад и с тех пор видела эту картину каждое утро, каждый вечер. Обстановка номера – вычурная и роскошная, как и все в гостинице «Три грации», – была совсем не в ее вкусе. С другой стороны, Аура и не пыталась привить себе вкус к вещам. По той же причине она брала в путешествия только черные платья. Просто и элегантно. На все случаи жизни.
Только однажды эта привычка сыграла с ней злую шутку: когда здесь, в одном из самых людных городов Европы, впервые за много лет выдался невероятно жаркий август. Вот уже сколько дней Аура проклинала свои черные платья, но так и не купила что-нибудь посветлее. Ведь она так занята! Хотя по вечерам не могла сказать, что делала целый день…
Ходила по пыльным книжным лавкам и библиотекам. Встречалась со старыми профессорами и чудаковатыми учеными. Бродила по музеям и галереям. С наступлением сумерек, а иногда и глубокой ночью начинались другие дела: Аура проникала в давно опустевшие особняки и дворцы через заколоченные окна и двери, забиралась в подвалы, пряталась в зарослях заброшенных садов, блуждала по пустынным коридорам, и гулкий звук ее шагов был слышен даже на улице. Старые чердаки, где полы прогибались под тяжестью ящиков. Подвалы, доверху набитые книгами, которые давно потемнели от плесени. Заброшенные гостиные, озаренные тусклым сиянием луны…
Бесконечные поиски…
Высвободив руки из-под простыни, Аура потерла глаза. Солнечный свет уже не так ослеплял, и очертания комнаты стали более четкими – как в аквариуме, в котором мутную воду заменили свежей.
Наконец взгляд ее упал на зеркальный потолок. Кому-то это могло бы показаться непристойным – разглядывать собственное отражение, пока лежишь в постели. Но ведь Париж – город влюбленных! И все же автор идеи зеркального потолка вряд ли задумывался о том, какое зрелище предстанет перед постояльцами утром. Сомнительное удовольствие – едва проснувшись, увидеть себя растрепанным и с заспанными глазами.
Но не копна черных как смоль волос, не круги под голубыми глазами, не бледная кожа на блестящем шелке простыней оборвали размышления Ауры. Сон как рукой сняло, точно ее окатили ледяной водой!
На белой простыне, словно зияющая рана, багровело пятно. Сбросив простыню, Аура вскочила с кровати и испуганно уставилась на темное пятно, силясь понять, откуда оно взялось.
За свою жизнь Аура повидала достаточно крови, чтобы не спутать ее ни с чем другим. Спала она без одежды и, оглядев себя, убедилась, что кровь не ее.
Это был отпечаток руки – прямо в том месте, где простыня укрывала живот Ауры.
Отпечаток кровавой руки.
С шестью пальцами.

Ящик с книгами – с него-то все и началось.
Тогда, больше года назад, Аура наткнулась на понятие «Verbum Dimissum». Но и теперь, спустя столько времени, она все еще не знает, что оно означает.
Verbum Dimissum. Утраченное слово.
Оно впервые встретилось ей в книгах, неожиданно пришедших на имя ее отца, Нестора Непомука Инститориса, который умер семнадцать лет назад. В почтовой квитанции значилось, что девятнадцать лет назад, летом 1895 года, эту посылку отправил некий книжный торговец из Бостона, который с тех пор как сквозь землю провалился. В Бостоне его никто не знал; адрес, указанный в квитанции, оказался несуществующим. Сопроводительное письмо из пароходства сухо уведомляло, что ящик по неустановленным причинам послали в порт Бушир в Персидском заливе, оттуда – в Туамасину на острове Мадагаскар и, в конце концов, на Кипр. Там он семнадцать лет пролежал на портовом складе, погребенный под другими посылками. Потом склад решили снести – тут-то ящик и обнаружили, и он продолжил свое путешествие: сначала – обратно в Бостон, а оттуда – снова получателю, чей адрес нашелся в архиве.

Сожалеем об этой досадной ошибке и просим принять во внимание, что компенсация за нанесенный ущерб в данном случае не предусмотрена. С уважением и наилучшими пожеланиями.

И вот когда слуга занес ящик в двери замка Инститорисов и поставил на ковер перед камином, его одиссея наконец завершилась. Сколько людей позавидовало бы странствиям простого дубового ящика!
Аура несколько месяцев изучала его содержимое: что-то – с интересом, что-то – с недоумением, но большую часть книг просто отбрасывала за ненадобностью. А ведь многие из них появились еще на заре книгопечатания. Пролистав тысячи страниц, Аура наткнулась на понятие «Verbum Dimissum». И так увлеклась, что вернулась к отброшенным ранее томам и нашла еще кое-какие подробности. Точнее, не подробности. Вопросы. Ведь упоминания, перекрестные ссылки и сноски лишь порождали все новые и новые вопросы…
Verbum. Первое слово Божественного творения.
«В начале было Слово, – так сказано в Евангелии от Иоанна. – И Слово стало плотию».
Все эти загадки и недомолвки, религиозные трактаты, псевдоисторические исследования и алхимические толкования, ничего не значащие слова и игры со смыслами порождали вопросы: где и когда возникло Verbum Dimissum и существует ли оно по сей день? Где и когда оно утрачено? И кто последним услышал его, прочел или произнес?

Если это действительно отпечаток руки – а в этом Аура почти не сомневалась, – то, скорее всего, мужской. Пальцы раза в полтора длиннее ее собственных, а лишний палец, второй средний, – точно такого же размера, как и соседний.
Аура уже в который раз потуже затянула пояс.
Кто-то пробрался ночью в комнату и дотронулся до нее через простыню. До сих пор не верится…
Двери закрыты, окна заперты. В первую секунду Аура испугалась, что незваный гость все еще в номере. Она обыскала комнаты и ванную, заглянула во все щели. Ни следа. Ни души.
Кто-то хотел показать ей, как близко может подобраться. Доказать, сколь она уязвима. Сколь беззащитна. И одинока. Как будто тут нужны доказательства…
Аура уже давно не вспоминала о Джиллиане (впрочем, кого она обманывает: она только о нем и думала) – хотела казаться независимой. Но разве она независима? Да, денег у нее больше, чем можно потратить, она совершенно свободно переезжает из города в город, пересекая государственные границы. Но какой ценой? Сын ненавидит ее, сестра завидует, а мать… В те редкие минуты, когда Шарлотта приходила в себя, она не выказывала старшей дочери ничего, кроме презрения. Единственная родственная душа – племянница Тесс. Ей всего пятнадцать, на год меньше, чем Джиану, сыну Ауры.
Десять лет прошло с тех пор, как они вернулись из Сванетии. Десять лет назад они с Джиллианом поклялись не расставаться.
А через два года все рухнуло.
И хуже всего, что Аура виновата в этом сама.
Она в сотый раз посмотрела на отпечаток ладони. Кровь давно высохла, впитавшись в белую ткань. Контуры расплывались, напоминая веточки бордовых ледяных кристаллов. Обращаться к администратору гостиницы смысла нет. Тот, конечно, пожелает вызвать жандармов, а этого Ауре хотелось меньше всего. Она путешествовала под французским именем и надеялась, что никто не узнает, откуда она.
Аура потрогала кровавый отпечаток. Высохшая кровь на ощупь как кора дерева.
Оторвав взгляд от пятна, она подошла к окну и посмотрела, не наблюдают ли за ней с улицы… Но нет: она увидела лишь несколько автомобилей и повозок да спешащих на работу прохожих.
Отойдя от окна, Аура взяла один из уродливых стульев, стоявших в номере, и подперла входную дверь. Она почувствовала себя чуть увереннее, хотя и знала, что это лишь самообман. Если незнакомцу удалось раздобыть ключ, то и дверь выбить ему труда не составит!
Однако Аура не думала, что он так поступит. Незнакомец действует исподтишка: внушает страх, а не показывает силу. Но все еще впереди. А пока – лишь первое предупреждение. Невозможно сказать, человеческая это кровь или, например, свиная или куриная. Впрочем, даже если кровь не человеческая, легче не становится.
Захотелось крепкого кофе – вот что приведет мысли в порядок и не даст погрязнуть в тысячах догадок. Вернет к реальным фактам.
Кровавый отпечаток, шестой палец, закрытая дверь – вот факты. Остальное лишь домыслы.
На этом все. Что дальше?
Словно в полусне, Аура пошла в ванную. Она чувствовала отвращение к самой себе, будто измазалась в грязи, хотя всего лишь спала. Как долго незнакомец находился в комнате? Прикасался ли он к ней не только там, где остался кровавый след? А сколько времени он стоял, молча разглядывая ее в лунном свете?
На всякий случай Аура положила на край ванны маленький револьвер со взведенным курком. Тот умещался у нее на ладони, но даже шестипалый великан уязвим перед пулей.
Горячую воду в гостинице давали исправно, однако прежде Аура принимала ванну только по вечерам. В этот раз она не стала добавлять в воду масло или пену – просто лежала и рассматривала свое обнаженное тело сквозь зеркальную поверхность воды. В воде очертания ее тела увеличивались, как под лупой.
Даже спустя семнадцать лет Аура все еще могла разглядеть два ряда крошечных рубцов на внутренней стороне бедер. Шрамы остались от золотых колец, которые она когда-то продела под кожу: по одному на каждый месяц заточения в интернате, куда Ауру отправил отец. По дороге туда она и встретила Джиллиана.
Но сейчас есть и более важные предметы для размышлений. Например, кто знает, что Аура в Париже, и кому нужно ее запугивать?.. И все же мысли снова и снова возвращались к Джиллиану. Аура предлагала ему бессмертие. Он отказывался. Два года изо дня в день она отчаянно убеждала и умоляла его, но все бесполезно. Джиллиан не хотел жить вечно, даже из любви к ней. И Аура его понимала. Ее тело навеки останется телом двадцатичетырехлетней девушки, хотя Ауре уже на десять лет больше. Она и в шестьдесят будет выглядеть, как юная девушка. И в двести. Аура хорошо понимала, чего боялся Джиллиан, отвергая ее предложение: неминуемого одиночества, страданий и потери всех, кого он любит…
Они с Джиллианом могли бы жить бок о бок столетие за столетием! Но кто знает, какую злую шутку сыграет с ними время? Вопрос этот мучил Ауру с того самого дня, как она получила бессмертие благодаря цветку Гильгамеша. Сколько она видела влюбленных, которым уже через несколько лет нечего сказать друг другу. Отчего Аура решила, что любовь Джиллиана к ней будет длиться целую вечность? А ее собственная любовь?
Как она была наивна! Как глупа. Понадеялась, что Джиллиан ее простит, и в конце концов подмешала снадобье ему в еду. Цветок подействовал. Джиллиан два дня пролежал в беспамятстве, а пробудившись, тут же понял, что сделала Аура. На следующий день он покинул замок Инститорисов и отправился на юг. Прочь от Ауры и Джиана, их сына.
Аура ударила кулаком по воде – фонтан брызг окатил револьвер. Оружие, охранявшее ее жизнь… Аура усмехнулась. Она бессмертна, конечно, но цветок уберегает лишь от старения и кое-каких болезней, правда, в последнем она не уверена. Одно Аура знала точно: как и все люди, она может умереть насильственной смертью. Как умер ее отец, когда на его горле сжались пальцы, хотя до этого прожил шестьсот лет…
Джиллиан убил ее отца незадолго до того, как они с Аурой повстречались.
И снова Джиллиан…
Она опустилась в воду с головой, и ее длинные волосы поплыли по поверхности, как водоросли. Задержала дыхание, словно страх захлебнуться мог заглушить душевную боль. Но задыхаться Аура начала, лишь когда вынырнула и посмотрела на край ванны.
Револьвер исчез.
Аура вскочила, вновь подняв фонтан брызг. Сердце бешено колотилось, Аура жадно глотала воздух, силясь разглядеть револьвер сквозь завесу водяного пара.
Тот лежал на полу. Соскользнул с краешка мокрой ванны. Повезло еще, что не выстрелил…
Аура с минуту стояла в воде неподвижно, словно статуя, – нагая и беззащитная, – глядя на свое отражение в зеркале на мраморной стене. Трусихой она не была даже в детстве, но сейчас ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Прочь отсюда, на свежий воздух, прочь из этой комнаты: здесь опасно! Незваный гость оставил после себя незримое присутствие, словно следы на ковре.
Чуть позже Аура в узком черном платье с корсетом, даже не припудрившись и не надев украшений, вышла в коридор. Волосы еще не высохли. Она бы с удовольствием надела брюки, как во время ночных вылазок, но не хотела привлекать лишнего внимания.
В коридоре – никого. Справа и слева – ряды дверей, как в тюрьме. По стенам – газовые светильники. Из какого-то номера раздался приглушенный старушечий смех. От одного этого звука к горлу подступила тошнота. Снова тихо. Из-за другой двери послышался шепот.
Он где-то здесь… Аура чувствовала.
Или это только игра воображения?
С другого конца коридора донесся скрип. Аура оглянулась. Горничная толкала перед собой тележку со свежим бельем, украдкой посматривая на Ауру. Та пропустила девушку и направилась к лестнице. Однако, дойдя до конца коридора, Аура почувствовала чей-то взгляд, остановилась и обернулась. Тележка с бельем одиноко стояла посреди коридора. Все двери были закрыты.
Аура бросилась вниз по лестнице. Ковер на ступенях приглушал звук шагов. В голове молнией пронеслась мысль: что это белело на полу возле тележки? Кажется, чепчик горничной. Уронила, наверное… Кстати, не поздновато ли для уборки? Уже полдень.
В холле на креслах у окна сидела компания стариков. Почти все с газетами в руках. Один старик, у которого колец на пальцах было больше, чем зубов во рту, улыбнулся Ауре. Все подняли глаза, когда она пронеслась мимо, словно смерть в черном одеянии.
Оказавшись на улице, Аура наконец отдышалась. Рядом со стариками на нее накатывала дурнота – побочное действие цветка Гильгамеша.
Аура перешла дорогу и очутилась у реки. Оперлась рукой о парапет. Обернувшись, посмотрела вверх на фасад «Трех граций».
В окне своего номера Аура увидела очертания белого лица. Темные глаза наблюдали за ней.
Но ведь она могла и ошибиться. Наверное, это соседний номер. Или вовсе другой этаж… Просто человек смотрит на реку и считает проплывающие лодки.
Аура снова оперлась о парапет и глубоко вдохнула.
Кровавая рука. Два средних пальца, как два клыка у хищника.
Мимо с шумом проносились автомобили. Ругался кучер.
Ауру окликнули: какой-то человек в грязной одежде протягивал ей лоток с розами из черного стекла. Аура грубо отмахнулась. Улыбнувшись, лоточник кивнул ей и пошел дальше.
Поднялся ветер. С другого берега доносился шум.
К Ауре подбежал чумазый мальчик. На руке у него что-то висело. Одежда горничной?!
Нет, это газеты… Мальчишка – всего лишь разносчик газет.
– Мадам? – обратился он к Ауре и, ухмыльнувшись, протянул руку.
Мальчик ушел с монетой в кармане, а Аура прочла: «Специальный выпуск. Несколько часов назад Германия объявила войну России. Во Франции началась мобилизация…» Такие новости давно уже никого не удивляли.
Что-то выпало из окна гостиницы на мостовую. Что-то белое. Чепчик горничной? Аура шагнула вперед, чтобы получше рассмотреть, но тут перед ней промчался автомобиль.
Мостовая была пуста.
«Джиллиан… – в отчаянии подумала Аура. – Я больше не хочу быть одна».
Но она одна.
Повернувшись, Аура пошла вниз по улице.

Глава
2

Пустыня пела. Пела голосом ветра.
Тесс прислушивалась к песне и даже, казалось, понимала слова. Сказки «Тысячи и одной ночи», мифы езидов, курдов и арабов, легенды тех далеких времен, когда люди верили в джиннов. Тесс сидела на песке по-турецки, хотя ее тысячу раз просили так не делать. «Осторожнее, не то скорпион заползет под платье!» Впрочем, это стало поводом избавиться от нарядов, которые ей вручили по приезде. Тесс обрадовалась и стала носить штаны, хотя профессор часто говорил, что это вызывало недовольство местных рабочих, не привыкших видеть девушек в мужской одежде.
Перед Тесс открывался прекрасный вид на всю территорию раскопок. Из песка посреди глубоких рвов выступали желтые руины – сверху они казались исполинскими буквами давно забытого языка. Сложно представить, что несколько тысячелетий назад тут высился процветающий город Урук, столица Междуречья. Может быть, где-то здесь, в тени величественного зиккурата или под куполом башни, какие можно увидеть на картинках в книжках про Аладдина и Харун ар-Рашида, и стоял трон Гильгамеша.
Тесс приходила сюда одна. Она любила сидеть в одиночестве, слушая ветер и шорох песчаных вихрей, проносившихся под склоном. Здесь, наверху, перед ней проплывали видения. Удивительные видения.
Например, рыцарь.
Последнее время он часто являлся Тесс – обычно далеким ярким отблеском на горизонте бескрайней персидской пустыни. В его серебристых латах отражались лучи солнца. Порой рыцарь подъезжал ближе, и Тесс могла разглядеть светлый плюмаж над закрытым забралом, хвост белого скакуна и следы копыт на песке. До слуха доносились фырканье коня и лязг доспехов.
– Опять его ждешь?
Тесс подняла взгляд. Перед ней стоял Джиан. Должно быть, она смотрела прямо сквозь него. Неудивительно, что у брата такой озабоченный вид, если она не замечает ничего вокруг. Впрочем, у Джиана всегда такой вид.
Зря Тесс рассказывала брату о рыцаре.
– Нет, – твердо ответила она. – Просто хотела побыть одна.
– Мне уйти?
– Да нет. – Она указала на место рядом с собой. – Садись.
– А скорпионы? – улыбнулся Джиан.
– Будем надеяться, они не такие уж лакомки и не тронут двоих бледнолицых.
Джиан, усмехнувшись, сел у ее ног. Вообще-то бледностью отличалась только Тесс: она унаследовала от матери белую кожу и светлые волосы, которые собирала в конский хвост. Приехав в пустыню, Тесс стала каждый день замечать на носу новые веснушки – Джиан не упускал случая ее подразнить. Почти все считали, что Джиан – родной брат Тесс, хотя на самом деле он приходился ей кузеном. Однако Тесс не чувствовала разницы: Джиан – сын Ауры, а Аура ей как вторая мать.
– Что, надоело склеивать старые горшки? – насмешливо спросил Джиан.
У него были иссиня-черные волосы и густые брови. На рубашке цвета хаки – пятно от утреннего кофе, но здесь на такое не обращали внимания.
Тесс улыбнулась брату, хотя ей не понравился его тон. В последнее время во всех словах Джиана сквозил сарказм, и Тесс это раздражало. Они всегда ладили, но что-то ей подсказывало, что первая ссора не за горами.
Профессор Гольдштейн, начальник археологической экспедиции, с которым Аура познакомилась, когда подробно изучала легенду о Гильгамеше, предложил Тесс поработать на раскопках древней гончарной мастерской. Рабочие наткнулись на нее всего несколько месяцев назад. Тесс провела немало времени, собирая из черепков древние сосуды – сначала просто забавы ради, но вскоре ассистент профессора заметил, что она делает это довольно ловко. С тех пор Тесс поручили восстанавливать редкие находки. Неплохо для пятнадцатилетней девочки!
Тесс чувствовала, что Джиан завидует важности доверенного ей дела. Он был на год старше, но занимался лишь тем, что приглядывал за мальчишками, сыновьями местных жителей, которым поручали выносить корзины с песком и искать там ценные вещи. Некоторые хитрецы прятали находки под одеждой. В обязанности Джиана входило обыскивать их, и, конечно, маленькие бедуины его недолюбливали. Джиан с достоинством выполнял свою неприятную работу, но втайне злился на профессора.
Впрочем – Тесс знала это наверняка, – Джиан винил в своем положении отнюдь не Гольдштейна. Вот уже несколько недель он все чаще разражался гневными тирадами: мол, Аура просто избавилась от них с Тесс. Именно теперь, когда на родине наконец стало происходить что-то интересное! Тесс же, напротив, боялась грядущей войны. Ее радовало, что Аура отправила их к профессору Гольдштейну в Месопотамию. Ей нравилась пустыня, нравилось работать на раскопках. А рабочие, которые украдкой разглядывали Тесс, потому что никогда не видели такой белокожей и светловолосой девушки, ее нисколько не беспокоили.
– Ты сама знаешь, рыцарь не придет, – произнес Джиан, не глядя на сестру.
Она нахмурилась:
– Я же сказала, что не жду его.
– Ты правда видела его?
– Я никогда тебе не врала. И не вру.
– Но откуда посреди пустыни взяться рыцарю в доспехах? Это же ненормально!
Тесс надула губы, как маленькая девочка:
– Зря я тебе о нем рассказала!
Джиан ничего не ответил, и это обеспокоило Тесс даже больше, чем его упреки и замечания в духе «это же ненормально!». Они оба ненормальные, и Джиан знал это не хуже ее. Разве нормально видеть воспоминания давно умерших предков? Или помнить события, пережитые кем-то сотни лет назад?
– Я тут размышлял…
– О чем?
– О рыцаре.
– Господи, Джиан!
– Нет, серьезно. Ты знаешь, откуда он взялся?
– Ты имеешь в виду воспоминания Нестора и Лисандра?
Джиан кивнул.
– Нет, – ответила Тесс. – Не думаю. Я видела его собственными глазами. Это не воспоминание и уж точно не плод моей фантазии. К тому же мы видим прошлое только вместе.
Тесс чувствовала: Джиана что-то беспокоит. Неужели брат что-то скрывает? Но у них никогда не было тайн друг от друга. Только поэтому Тесс и рассказала Джиану о рыцаре.
– А вдруг… тебе удалось вспомнить что-то? Без меня?
– Ты о чем? Мы же поклялись…
– Оставить прошлое в покое. Я помню.
Голос Джиана звучал как-то виновато. Тесс не могла понять, что с ним такое. Или ей показалось? Она и сама в последнее время изменилась. Появление рыцаря напугало ее.
– Просто мысли вслух, – добавил Джиан.
Однако Тесс не хотела вот так отпускать брата. Недосказанности она не терпела – слишком уж хорошо они знали друг друга.
– Мы поклялись больше никогда не погружаться в воспоминания. Мы оба поклялись, Джиан. Ты же согласился. – Тесс пыталась заглянуть брату в глаза, но он отвернулся, устремив взгляд на руины. – Ты жалеешь об этом?
– Нет, – ответил Джиан, чуть помедлив. – Не жалею.
Тесс фыркнула:
– Я больше не хочу видеть эти воспоминания, чьи бы они ни были. Большинство из них страшнее моих самых жутких кошмаров.
Тесс и Джиан часто видели преступления Нестора и Лисандра, совершенные на пути к вечной жизни. Оба были учениками рыцаря-тамплиера Морганта и от него узнали, как противостоять смерти. Все трое заводили дочерей, и впоследствии девушки, едва достигнув совершеннолетия, тоже рожали дочерей от собственных отцов. И так из поколения в поколение – бесконечная цепь кровосмешений. Когда рождались девочки, матерей убивали, а из их крови получали эликсир бессмертия. Столетие за столетием.
Сколько отнятых жизней и пролитой крови!
– Ненавижу это место, – произнес Джиан.
Проследив за взглядом брата, Тесс посмотрела на раскопки: остатки стен торчали, словно обломки зубов; меж ними кишели люди.
– Не вини Ауру. Она хотела как лучше.
– Благими намерениями… – презрительно парировал Джиан. – Мать просто решила от нас отделаться. От меня уж точно.
– Не говори ерунды!
Джиан повернулся, и Тесс ужаснулась, увидев в его глазах ненависть – темную ледяную ярость.
– Она бросила меня, как и отец. И это она виновата в том, что он ушел. Ей нет оправданий.
Тесс хотела возразить, но промолчала. Аура подмешала цветок Гильгамеша Джиллиану в еду, сделав того бессмертным вопреки его желанию. Джиллиан никогда не хотел бессмертия, и тем не менее Аура эгоистично пошла против его воли. Да, из любви, но она все равно поступила неправильно, и все это понимали.
Тесс, однако, боялась, что это понимают все, кроме Джиана. Тот обвинял мать только в том, что в восемь лет остался без отца, проявляя такой же эгоизм, как и она. А теперь, мол, Аура избавилась и от него самого, отправив на край света. Бесполезно что-то доказывать Джиану. Тесс могла бы напомнить о грядущей войне, об опасности, грозящей замку Инститорисов… Но, лишь взглянув на брата, поняла, что это бессмысленно.
– Когда-нибудь тебе придется ее простить, – сказала она.
– Почему это?
– Потому что… она твоя мама.
«Как же наивно звучат эти слова», – тут же подумала Тесс.
Джиан засмеялся, и Тесс стало не по себе от его леденящего смеха.
– Моя мама… – прошептал он. Хотел добавить что-то еще, но промолчал.
Тесс положила руку брату на плечо и испугалась – тот оцепенел, словно она была ему чужая. Но лишь на мгновение – и вот он снова прежний Джиан, человек, которого Тесс знала лучше всех на свете и любила как брата. Придвинувшись к сестре, Джиан положил голову ей на плечо.
Тесс прислушивалась к шелесту песчаных вихрей и разглядывала рисунки ветра на песке, ища в них ответы, словно шаман в пепле от костра.
Отблеск света на склоне. Блик солнца на стали.
Но то оказались лишь несколько рабочих, тяжело шагающих к месту раскопок с инструментами на плечах.
– Тесс!
– Что?
Джиан поднял голову и посмотрел ей в глаза – такие же голубые, как у него.
– Если кто-то совершил ошибку, – неважно какую… Как думаешь, можно ли ее исправить? Каким-то образом…
Тесс молча рассматривала брата, отчаянно желая проникнуть в его мысли. Подумав, она нашла ответ, который вряд ли понравится Джиану.
– Если знаешь, что это ошибка, и все равно совершаешь ее… Нет, думаю, нельзя.
Бросив неопределенный взгляд на сестру, Джиан поднялся.
– Я возвращаюсь в лагерь.
– Джиан!
Он остановился.
– Что?
– Ты же расскажешь мне… Что тебя так гнетет?
Страницы:

1 2 3 4 5





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© mylibs.net 2009-2018г.    MyLibs.net - Моя книжная библитотека.