Библиотека java книг - на главную
Авторов: 53171
Книг: 130428
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Плыть против течения»

    
размер шрифта:AAA

Мелинда Салисбери
Плыть против течения

ОДИН

Есть правила жизни с убийцей.
Первое: Не привлекайте внимания к себе.
Это и понятно — если они вас не замечают, у них не появится мысль убить вас. Нужно быть призраком в своем доме. Призрака ведь не убить.
Конечно, когда живешь с убийцей, сидишь напротив него, пока ешь, делишь ванную, кухню и спишь в двенадцати футах от него, отделенная двумя тонкими стенами, это невозможно. Даже призрака могут заметить.
И это ведет к следующему правилу.
Второе: Если не можете быть невидимыми, будьте полезными.
Готовьте много и вкусно, чтобы убийца был сытым и сонным, забывал о желании убить вас. Я про мясные рагу и пироги. Горы картофеля: никто не может съесть три пуда пюре и отправиться убивать. Кусок хлеба и сыр жизнь вам не спасут.
И нужно сохранять в доме идеальную чистоту: подметать полы, взбивать подушки, натирать утварь до блеска, чтобы там было видно ваше лицо. Следить, чтобы у него было свежее белье, пуговицы были пришитыми, а не терялись, и носки были заменены раньше, чем они порвутся. Собирайте яйца и молоко каждое утро до рассвета, какой бы ни была погода — лучше замерзнуть и промокнуть, чем быть убитым. В общем, сделайте так, чтобы убивать вас было невыгодно. Убийцы ненавидят сложности.
Этого все еще мало. Совсем мало.
Тогда третье правило: Если не можете одолеть его, присоединитесь к нему.
Не в убийстве, ясное дело, не хватало еще вызвать соперничество. Найдите другой способ стать помощником, станьте полезными, будьте ему правой рукой, чтобы рана на вас вызвала кровь на нем.
Развивайте выносливость, чтобы день за днем обходить озеро, в дождь, снег и под солнцем, с легкостью и скоростью. Научитесь расставлять невод в озере, чтобы ловить там рыбу. И как резать рыбу, чтобы собрать все, что у них в животах, и как из собранного отыскать ценное. А потом научите себя терпеть вид рыбьих внутренностей на столе, который вы чистили до этого до блеска.
И почистите стол снова.
Старательно учитесь. Узнайте, как убедиться, что озеро чистое. Как ставить столбы, по которым отмечают уровень воды, чтобы по взгляду понять, сколько можно использовать, а сколько оставить. Научитесь считать в голове, будьте готовы озвучить результаты. Записывайте признаки дождя или засухи.
Готовьтесь.
И это не все. Познакомьте себя с копьями, ножами и пистолетами, научитесь точить клинок камнем, чтобы он пел, рассекая воздух, перезаряжать и смазывать пистолет. Тренируйтесь, пока не сможете собрать ружье быстрее, чем за полминуты. Знайте, где пули и порох, следите, чтобы их всегда было много.
Четвертое: Не злите их.
По моему опыту, убийца вероятнее убьет вас, если его разозлить.
И сейчас мой отец злился на меня.

ДВА

— Альва.
Сложно остаться спиной к убийце, стоящему за вами. Но у меня был большой опыт.
— Альва.
Я знала, что он злился, по тому, как произносил мое имя. Он его рявкал, «в» была резкой, «а» в конце была задушена, не покинув его губы. Волоски на моих руках встали дыбом. А потом страх охватил мой желудок, напав, как сова на мышь. Когда он так произносил мое имя, это рычание говорило мне бежать, прятаться. Быть осторожной.
И что я сделала?
Я вздохнула.
— Минутку, пап.
Я дописала три последних слова предложения, которое я переписывала, и спокойно опустила ручку. И только тогда я отвернулась от стола к нему.
Потому что было пятое правило, и это было самым важным:
Не давайте понять, что вы знаете.
Чтобы выжить, нужно быть умнее, чем убийца. Если бы я слушала инстинкты, если бы убегала, когда он входил в комнату, вздрагивала, когда он брал нож, молот или пистолет, он понял бы, что что-то не так. Он стал бы задавать вопросы, тревожиться, а потом мне пришлось бы беспокоиться. Не стоило вызывать тревогу у убийцы. Нужно было держать себя в руках и вести себя так, словно все хорошо. И я не сжималась, а вела себя так, любой подросток в шестнадцать лет делал бы, когда отец приходит в комнату без приглашения.
— Что такое? — я попыталась звучать скучающе, даже немного раздраженно. Я была довольна собой, хотя радость от достижения пропала, когда я посмотрела на него. Он точно не был мной доволен.
Я попыталась улыбнуться. Он не ответил тем же.
О, черт.
Отец стоял на пороге, пригнув голову, чтобы не задевать раму, и я сглотнула от осознания, что он закрывал единственный выход. Он был огромным, и когда я была маленькой, я сидела на его сцепленных ладонях, он склонялся и раскачивал меня между ног, и я не доставала ногами до земли. Я не унаследовала его рост, хотя у меня тоже были темные кудри и глаза, похожие на угольки. Сейчас глаза моего отца были нечитаемыми, холодными и глубокими, как воды снаружи, и я старалась не вздрагивать от его взгляда.
— Ты проверяла неводы? — спросил он.
— Да.
— Все?
Я кивнула, а взгляд упал на комок тряпок в его правой руке.
Нет, не тряпок. Это был невод.
О, проклятье.
Дело вот в чем: я проверила не все неводы. В кои-то веки я решила не трогать дальний, у северной горы, чтобы закончить задание с переписыванием. Я проверяла неводы дважды в неделю уже три года. В них никогда ничего не было — даже мелкой рыбы, чтобы я могла осмотреть — и они никогда не нуждались в серьезной починке. До этого дня.
— Альва?
Не было смысла врать. Но это не помешало мне попытаться.
— Я забыла. На прошлой неделе он был в порядке, — сказала я, встав, пульс участился.
В ответ он развернул невод, и я скривилась от размера дыр в нем. Я с семи лет умела латать их, но в Ормскауле не было столько бечевки, чтобы привести этот невод в порядок. Я могла влезть в одну из дыр.
Отец хмуро смотрел на меня сквозь невод, и на миг показалось, что он попался в него.
Я перевела взгляд от него на дыры, заставляя себя шагнуть ближе и приглядеться. Удивляло, что дыры были аккуратными, не потрепанными, словно их вырезали, а не выгрызли. То, что сделало это, обладало зубами или когтями, похожими на ножи.
— Что могло сделать это? — спросила я, на миг забыв, что нужно опасаться его, потянувшись к ровным краям, словно они могли ответить. Самыми большими хищниками озера были выдры, но они не могли быть в ответе. Как и рыба оттуда. — Волк? Медведь?
Папа тут же покачал головой.
— В этих краях уже нет медведей. И мы бы услышали волков неподалеку.
Точно. Волков всегда было слышно.
— Тогда лух? Может, олень запутался в неводе, и он напал?
Я уже находила оленей в неводе раньше. Они были довольно глупыми. А лухи — горные коты — охотились возле озера, хотя обычно зимой.
Мой отец глядел на невод, словно ждал, что он расскажет, как оказался в таком состоянии.
— Скорее всего, это лух, да? — спросила я.
— Он должен был голодать, чтобы спуститься с горы весной, — сказал отец. — Голодный или бешеный. Я лучше установлю пару клеток, — и его тон стал твердым. — В любом случае, невод нужно заменить сегодня.
Мое сердце сжалось. Плохо было, что я его не проверила, хуже, что он его нашел в таком состоянии. В другой день я уже спешила бы за новым к амбару, бормоча молитвы и извинения. Но сегодня мне нужно было сходить в деревню к Маррену Россу, забрать у него свои вещи. Искать, осматривать и тащить невод на замену почти десять миль по северному берегу озера займет остаток утра и почти весь день, а потом нужно будет и установить его. Я потеряю весь день, а я не могла такого позволить.
Как же не вовремя.
В голову пришла скверная мысль. Северные неводы были в порядке годами, но сегодня, когда я не проверила, один пострадал. Еще и вот так, словно от ножа. И он вдруг обнаружил это…
Кожу на плечах покалывало. Он мог это сделать? Знал, что я задумала? Если он знал, тогда…
— Альва? Невод. Сегодня, если удобно.
Раздражение в его голосе вырвало меня из моих мыслей.
— Прости, — я отогнала подозрения. Я вела себя глупо. Если бы он знал, что я задумала, не стал бы лишать себя невода, чтобы удержать меня тут. Он бы просто убил меня.
Я накрыла свою работу по переписыванию обложкой из телячьей кожи и поспешила скрутить свиток, который копировала, несколько крупинок позолоты слетело на стол. У меня была банка обрывков, которые я собрала за годы из фрагментов, которые забывали монахи, или которые нельзя было трогать или полностью убрать. Банка, в которой они были, стоила, наверное, больше содержимого, но мне нравилось звать ее своим горшочком с золотом.
— Тогда я сразу пойду, — сказала я, еще надеясь, что он передумает.
Нормальный отец задумался бы, отпускать ли единственного ребенка на десять миль вокруг озера, чтобы установить новый невод, если рядом мог шастать бешеный лух. Он сжалился бы над дочерью и отпустил бы ее в деревню, чтобы забрать бумагу, которая, как она говорила ему, нужна ей для завершения ее работы. Но не мой.
— Возьми пистолет и будь начеку, — он отвернулся. — И вернись до ночи.
«Да, па. И я тебя люблю».
* * *
Амбары, где мы хранили запасные сети, лодки и кучу прочего были в миле на западе от дома, жались вместе как сплетни на южном берегу озера. Я согрелась, когда дошла до них, ладони вспотели в шерстяных перчатках, плотная накидка была тяжелой на плечах.
Когда я была крохой, я играла в амбарах. Я каталась там на спине отца и весь день проводила с ним. Я сидела в лодке и играла пирата, или забиралась в одну из клеток и выла как волк, пока он не грозил выбросить меня в воду. Порой я билась в неводе, изображая русалку, пойманную, способную исполнить желания в обмен на пирог, который точно давала нам с собой мама.
А порой я тихо сидела рядом с ним, училась вязать узлы на старых кусках невода, пока он разбирался с настоящими, порой взлохмачивая мне волосы.
Я не помнила, чтобы тогда амбары были жуткими, но сегодня даже в ярком весеннем свете солнца они были зловещими: высокие и худые, из черного дерева, изогнутые, они склонялись, окружая меня. Мурашки выступили, как только я прошла в их тень, и это было не от холода, а от тревоги.
Зловещее ощущение ухудшилось, когда толстая сорока опустилась на один из амбаров и смотрела на меня, раскрыв жестокий клюв, будто беззвучно смеясь надо мной. Говорили, в них было немного от дьявола. В легендах, если им дать людскую кровь, это кормило дьявола в них, и они говорили как человек.
Лучше бы так не было.
Я сняла накидку и махнула ею на птицу, но та лишь глядела на меня, склонив голову, словно оценивая. У меня вдруг появилось нелогичное ощущение, что она заговорит даже без выпитой крови.
— Кыш, — сказала я, опередив ее. — У меня сегодня нет времени на дьяволов.
Я смутилась и обрадовалась, когда она просто повернула голову и стала чистить перья, отливающие синим и изумрудным на солнце. Она явно отпустила меня, и я оставила ее и направилась к амбару-кладовой в конце.
Внутри я зажгла лампу и смотрела, как тени играли на дереве, замирая, чтобы крысы успели убежать. Я слышала, как лапки убегали вглубь, дерево скрипело, согреваясь днем. Зима отпустила гору. В амбаре пахло затхло от помета, неводы висели с потолка, сохли, чтобы потом их залатать и свернуть для повторного использования.
Мне нужны были свернутые неводы, и лампа была недостаточно яркой, чтобы толком проверить их. Я пару часов, потея и ругаясь, вытаскивала их наружу, разворачивала, осматривала и собирала их, разочарованная. Наконец, я нашла один достаточно длинный невод, который мог заменить испорченный, но обнаружила, что что-то грызло ее, оставило обтрепанные края и выбившиеся нити, которые нужно было укрепить перед использованием. Я застонала от мысли, что придется вернуться сюда и чинить невод.
А потом я поняла, что этого могло и не быть. Я могла в последний раз прийти в эти амбары. Если все пройдет по плану, я уеду через несколько дней. И не вернусь. И я не буду больше сидеть тут, перебирая неводы. Это место будет лишь воспоминанием.
Я потрясенно села на пятки, сминая невод в кулаке до боли, приводя себя в чувство.
Я свернула невод не менее осторожно, чем предыдущие, проверяла следующие, пока не нашла правильный.
Я протащила его на десять миль вокруг озера в деревянной телеге, сгорая от жары, волосы прилипли ко лбу. Я тяжело дышала, от жажды я уже четыре раза пополняла флягу из озера. Хоть я оставила перчатки, чтобы защитить ладони, моя накидка лежала поверх невода в телеге, и я уже подумывала снять безрукавку и закреплять невод в одной блузке и юбке, хоть это было и неприлично.
Руки и ноги болели, и я мрачно думала о горах, землетрясениях, тайных подземных озерах, и как они испортили мою жизнь. Почему я не могла жить тут триста лет назад, когда озеро было втрое меньше? Почему тупое землетрясение сдвинуло эту гору и выпустило подземный источник, о котором никто и не знал? Если бы этого не случилось, я бы уже закончила и радостно шла в деревню. Но я все еще мучилась тут, тащила проклятый невод, потная, уставшая и злая.
Дурацкое землетрясение.
Путешествующий священник, который прибывал в Ормскаулу дважды в год, чтобы напомнить нам о наших грехах, говорил, что истинный бог устроил землетрясение, чтобы преподать нам, горным язычникам, урок, и мы должны были его помнить. И я с опаской поглядывала на небо, ожидая удар молнией. Но вместо грома урчал мой желудок.
Я была голодна, но не взяла с собой поесть. Желудок урчал как дикий зверь, и я вспомнила о горном коте лухе, огляделась, насторожилась, как мне и указывали.
И я заметила то, что заставило меня обрадоваться, что я не сняла с себя больше одежды.
И это было хуже луха. Хуже дьявола, говорящего с помощью сороки.
За моим приближением, прислонившись к дереву с сумкой грехов на плече, наблюдал светло-голубыми глазами Маррен Росс.

ТРИ

— И что ты тут делаешь? — я бросила поручни телеги и убрала волосы с лица, а потом уперла руки в бока. — С ума сошел?
— Ты меня продинамила. Я думал, у нас назначена встреча, — он оттолкнулся от дерева и прошел ко мне. Несмотря на его хромоту, он быстро миновал расстояние между нами. А потом оказался передо мной, и я задрала голову, глядя на его изумленное лицо.
— Я говорила, что приду, если смогу.
Рен приподнял бровь.
— И я зря потратил утро, ожидая тебя в тайном месте? А я-то думал об определенных обязательствах.
— Я бы не назвала таверну Мака тайным местом. И, кстати, я бы бросилась в это озеро, но не вступила в обязательства с тобой, Маррен Росс.
Он прижал ладонь к сердцу.
— Ай.
Я закатила глаза.
— Серьезно, зачем ты тут? Я говорила тебе не приходить сюда. Я сказала, что приду сама.
Он бросил на меня оценивающий взгляд.
— Айе. А потом ты не появилась. Хоть уверенности во встрече не было, но ты всегда приходила до этого. И я переживал, — он криво улыбнулся. — Можно выразить хоть немного благодарности. Я забрался по горе половину мили, а потом десять миль обходил озеро, чтобы убедиться, что ты не мертва.
Я не хотела смотреть на его кривую ногу, но сделала это, и он заметил. Мы оба покраснели.
— Что ж, спасибо, — пробормотала я, не глядя ему в глаза. — Я в порядке. Нужно было заменить невод. И все, — я замешкалась. — Тебе, наверное, стоит идти. Мой отец не любит, когда жители приходят сюда, суют нос в его дела.
Рен рассмеялся.
— Я не сую нос в дела твоего папы. Я сую нос в твои дела. И как я тебя нашел, по-твоему? Он мне сказал.
Я потеряла на миг дар речи, тревога сжала пальцами мое горло.
— Ты ходил к дому? Моему дому? Говорил с ним? — выдавила я. — Рен, ты меня вообще слушаешь?
— Да. Каждое слово. Но порой, послушав тебя, я решаю проигнорировать твои слова. Я зову это «свободной волей».
— Серьезно…
Рен поднимает руки, чтобы успокоить меня.
— Он не был против. Он предложил мне чай.
Мой рот раскрылся.
— Я сказал, что спешил, но предложил в следующий раз, — Рен улыбнулся, и стало видно острые клыки, придающие ему сходство с волком. Я отвернулась, пытаясь взять себя в руки.
Волчий — лучший способ описать Рена. У него были острые скулы и внимательные глаза. Рен был хитрым, немного растрепанным. И он не отвернулся бы в беде, а оказался рядом раньше, чем вы поняли бы. Словно доказывая это, он обвил рукой мои плечи, подобрался ближе, пока я отвлеклась.
— Не злись, — попросил он, притягивая меня к себе. Его длинные волосы щекотали мое ухо. — Он не выглядел разозленным.
Я оттолкнула его и скрестила руки.
— Откуда тебе знать?
— Я знаю, как выглядят злые люди. Ты видела того типа, что ухаживал за моей мамой.
Его голос изменился, но на лице осталось веселье, уголки рта были приподняты, у глаз собрались морщинки, из-за чего он выглядел старше, чем на свои семнадцать.
— Я могу помочь? — он кивнул на телегу за мной. — Загладить вину за то, что побеспокоил?
— Разве ты не должен быть на работе? — спросила я.
— Ночная смена. Я весь твой до сумерек, — он многозначительно улыбнулся.
— Хватит.
Рен лениво пожал плечами.
— Я серьезно. Дай помочь.
Я кивнула после паузы. Все пройдет быстрее, если мы будем вдвоем, и отец уже знал, что он был тут. Я могла извлечь из этого выгоду.
— Хорошо. Видишь столбики у берега? — я указала на них. — Сверху и внизу невода есть петли. Их нужно завязать на столбиках. Мы оставим невод на земле, пока будем делать это. Оставайся тут, а я пойду к дальнему концу. Встретимся на середине.
Рен снял сумку и опустил ее осторожно возле дерева, пока я сворачивала накидку и вешала ее на поручни телеги. Он помог мне донести невод и развернуть его, и мы начали прикреплять его к столбикам. Мы работали в тишине, задали неплохой ритм, скручивая нити, помогая друг другу, пока не закончили в центре невода.
Он не отставал от меня, подстраивался под мой темп и, что раздражало, даже не запыхался. Мою блузку под руками и на спине пропитал пот, и я знала, не глядя на свое лицо, что оно было красным, а он выглядел так, будто только что проснулся. Его щеки лишь немного порозовели. Работа на мельнице помогала держать тело в форме.
Он выпрямился и убрал волосы с глаз.
— Тебе нужно подстричься, — сказала я.
— Хочешь помочь с этим?
Я вытащила маленький раскладной ножик из кармана.
— Айе, иди сюда.
Он рассмеялся, убрал волосы и кивнул на невод.
— Теперь в воду? — спросил он.
— Трус, — буркнула я, заметила его улыбку. Мы толкнули дно невода в озеро. Оно погрузилось, поднялись пузырьки. А потом они прекратились, половина невода была над поверхностью.
Мы перевели дыхание, глядя на неподвижное озеро.
— Низко, — сказал Рен, кивнув на линию воды. — Можно почти пройти к горе там.
Он указал направо, где мелководье раскрыло части дна озера, оставив болотистую тропу к горе. Темная линия отмечала, где раньше была вода. Поверхность теперь была куда ниже, и Рен нахмурился из-за этого.
— Ты говорила папе… — начал он.
— Конечно, — я прервала его. Я говорила отцу, что происходило, еще до того, как вода опустилась до первой отметки на столбиках, что измеряли глубину. — И он не слепой, — я кивнула на ближайший столбик с тремя засечками на боку, показывающими, как опустилось озеро. — Он и сам видит.
Я глядела на отметки, желудок сжимался. Потому что я знала, что папа видел, что происходило, но он ничего не делал. А должен был. Это была его работа. Только поэтому мы еще не покинули деревню.
Мой отец — наомфуил — хранитель озера. Дугласы были хранителями Ормскаулы с тех пор, как деревня была еще четырьмя хижинами без роскоши, за века до землетрясения и слияния озер. Это была не просто работа — это было его призвание, священный долг: заботиться об озере, понимать его, ухаживать за ним и охранять его. Сообщать жителям, если ждет беда. Но сейчас он этого не делал. И, похоже, и не собирался.
А это было серьезной проблемой, потому что Ормскаула зависела от мельницы Стюарта. А мельница работала от реки, что текла из нашего озера.
— Твой отец не переживает? — Рен будто читал мои мысли. — Это точно плохо скажется на мельнице, да? Ты знаешь, что устроит Жиль.
Я нахмурилась, потому что знала, каким он был. Разозли Жиля Стюарта, и вдруг обнаружишь, что твои часы или время твоей семьи на мельнице сочтены, или что народ не будет покупать у тебя молоко или яйца или пить в твоей таверне. Все следовали за ним, чтобы хотя бы получить его благосклонность. В Ормскауле было сложно, если не дружить с Жилем Стюартом, и я это говорила по своему опыту. Но я или кто-то еще ничего не могли с этим поделать.
Ормскаула была маленькой, не нуждалась в мэре. Мы видели почтальона и священника один-два раза в год, но это не помешало Жилю сделать себя хозяином деревни. И кто мог бросить ему вызов, если мельница была его, и его деньги получали все?
Кроме меня и моего папы. И папа с Жилем не дружили из-за этого, а были старыми врагами. И если Жиль узнает, что мой отец скрывал такое важное событие от него, нам мало не покажется. Он долго ждал шанса.
— Он планирует расширяться летом. Если озеро станет еще ниже… — Рен посмотрел на меня с вопросом.
— С каких пор тебе есть дело до Жиля Стюарта? — бодро сказала я. Рен не был сплетником, но если он расскажет кому-то об уровне озера, даже невзначай, и это дойдет до Жиля, тот сам придет проверить. И я не могла этого допустить. Не сейчас. — Я не думала, что тебе нравилось там работать. Наверное, ты бы обрадовался, если бы мельница закрылась на время.
Рен помрачнел.
— Ага, ты же меня знаешь, — сказал он резким тоном. — Только бы не работать хоть день. Избегающий работы и беспомощный, как весь мой род.
— Что? Я не хотела… Рен…
Он прошел к дереву, опустился осторожно рядом с сумкой и раскрыл ее, поджимая губы, а я смотрела ему вслед, растерявшись.
Я его знала. И я знала, что такое, когда у всех есть мнение о тебе. Я была дочерью Лахлана Дугласа, которого все презирали, потому что Жиль Стюарт сказал им так делать. И меня не любили, мне не доверяли из-за родства. А Рен был Марреном Россом, англичанином, и он не знал, кто управлял им.
Мы с ним были гнилыми яблоками, упавшими с деревьев, что растили нас.
Я не думала до этого, что это его беспокоило.
— Я пошутила, — тихо сказала я. — Я знаю, что ты не такой… я знаю.
Он вытащил флягу и сделал большой глоток, протянул ее мне, не глядя в глаза.
Я узнала в этом жест прощения, опустилась рядом с ним и взяла флягу, радуясь прохладной чистой воде. Когда он вытащил сверток с сэндвичами и протянул мне один, я чуть не обняла его.
Даже в голодном состоянии я распробовала угощение. Тонкие ломтики баранины и желе из красной смородины были меж толстых ломтей хрустящего хлеба, так обильно смазанного соленым маслом, что я видела на нем следы своих зубов. Я радостно жевала, и мы передавали между собой его флягу, пока она не опустела, а от сэндвичей не остались одни крошки.
— Это было чудесно, — сказала я, когда мы доели. — Спасибо, что поделился.
Рен улыбнулся.
— Не за что. Я специально их сделал.
Конечно. Скорее всего, забрал их у тех, кто не уследил.
Я взглянула на сумку, он вытащил кусок фруктового пирога, разломил его надвое и протянул мне кусок побольше.
— Ты принес мои вещи? — спросила я, взяв пирог.
Он посмотрел на озеро, задумчиво жуя свой кусок.
— Не смог, — сказал он, проглотив и бросив на меня взгляд. — Так что тебе придется прийти завтра в деревню.
Я думала мгновение, что он шутил, потому что зачем он поднялся на гору с его ногой, если не принес мне то, о чем я просила? Но он не ухмыльнулся, не подмигнул, а смотрел на спокойную поверхность воды, и я поняла, что он был серьезен.
— Точно, — я попыталась скрыть разочарование и смятение. Я подумала о том, что нужно было сделать за следующие несколько дней перед прибытием телеги с почтой. — Хорошо. Может, не завтра. Это зависит от многого, — от моего отца и его настроения. — Ты сможешь приберечь их до того, как я отыщу тебя?
Он улыбнулся.
— Если не захочет забрать кто-то другой. Шучу! — добавил он, заметив выражение моего лица. — Это твое. Я достал их для тебя. Так что ты должна рассказать мне, зачем они.
Я пожала плечами.
— Я думала, что это очевидно.
— Конечно. Но для чего они?
Я устала от этого разговора, мы проводили его не в первый раз.
— Рен, я не буду рассказывать, Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Хватит спрашивать.
Он яростно посмотрел на меня, но я не сдалась. Я хорошо умела хранить тайны. Рен моргнул первым и повернул голову к озеру.
— Туман сгущается, — сказал он, и я проследила за его взглядом и поняла, что он был прав.
Завитки тумана собирались у края, размывая его. Рыба всплывала, оставляя рябь. Похолодало, и я потерла руки, вдруг замерзнув.
— Ты можешь мне рассказать, — Рен смотрел на воду, говорил беспечным тоном. Но он не обманул меня этим, особенно когда продолжил. — Ты можешь мне доверять.
— Дело не в доверии. Просто это не твое дело, — мягко сказала я и встала на ноги. — Идем, тебя ждет работа. И нам не стоит задерживаться на горе в темноте. Мы думаем, что бешеный лух порвал невод. Не нужно задерживаться, — я протянула руку, но он проигнорировал ее и неуклюже встал, направляя весь вес на левую ногу.
Перед тем, как уйти, я проверила уровень воды еще раз. И меня потрясло, что он опустился еще на дюйм за часы, пока мы были тут. Хотя я не видела этого отсюда, я повернулась на восток в сторону деревни, могла представить мельницу у реки, постоянно крутящееся колесо, поднимающее воду озера, превращающуюся в брызги и пар.
Я решила, что расскажу отцу еще раз. Что-то нужно было делать.
— Смотри, — Рен указал на туман, на ту часть озера, куда мы обычно не могли добраться, ведь там озеро примыкало к склону горы. — Видишь дыру? Думаю, она ведет в логово выдр.
— Норы, — исправила я его негромко. — Логово выдр — нора.
Я посмотрела туда, куда он показывал, щурясь, чтобы видеть лучше. Над водой было видно край темного отверстия в горе.
— Дыра слишком большая для входа в нору, — сказала я.
— Волны могли ее расширить, раз она на уровне поверхности теперь. Выдрам это не понравится. Может, они и порвали тебе невод. В протесте.
Я фыркнула со смешком, а потом притихла и замерла. Выдры были робкими. Я жила у озера всю жизнь и не видела ни одну выдру, хотя несколько раз находила их следы. Я не видела, чтобы озеро было так низко, чтобы было видно вход в их норы, если это был он.
— Или… — его голос стал драматичным, зловещим. — Может, гору испортил монстр из озера. Жуткое древнее существо, что появилось из глубин, чтобы отомстить Ормскауле.
— Возможно, — я позволила себе улыбнуться. Тут был только один монстр, и он жил не в озере. Но я промолчала, и Рен ничего не сказал.
Туман сгущался, и солнце стало чуть ближе к горизонту.
— Идем, — повторила я, укуталась в шаль и пошла, потянув телегу за собой.
Обратный путь был почти тихим, мы затерялись в мыслях, хотя порой указывали на рыб или соколов, пока туман прогонял нас по тропе по склону горы.
— Ты спустишься один? — спросила я у развилки, которая повела бы его к Ормскауле, а меня — домой, в другую сторону.
Рен бросил на меня взгляд.
— Если бы я сказал нет, ты бы предложила проводить меня домой? Или пригласила бы меня к себе? — я молчала, и он улыбнулся. — Я буду в порядке. А ты?
В ответ я подвинула внешнюю юбку, показала пистолет в кобуре. Это был один из двух кремневых пистолетов моего отца, и, как и его два ружья, их мне нельзя было использовать. Пистолет уже был на предохранителе, я не хотела мучиться с порохом и пулей, если лух нападет. К счастью, я хорошо стреляла. И у меня был складной ножик в кармане, на всякий случай.
Рена не удивил пистолет. Но с чего бы, если учесть, что я попросила его принести мне?
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© mylibs.net 2009-2020г.    MyLibs.net - Моя книжная библитотека.